Теория катастрофы - Страница 101


К оглавлению

101

Совершенно зря.

Даже смешно — ну какая разница между сорокадевятилетним субъектом, полнеющим и лысеющим, и им же пятидесятилетним? Если сдать его целиком на анализы, то выяснится, что за год тела стало на два процента больше, а волос — на три процента меньше. А душевную разницу вообще невооружённым глазом не увидишь, а различишь — так лучше смолчишь. Где рубеж, чего отмечать-то? Вот если бы человек к пятидесяти годам вырастил себе крылья хотя бы нетопыря…

Не-ет, главными днями рождения в жизни каждого человека являются вовсе не круглые даты, а любой год между десятью и двадцатью.

Уникальные жизненные рубежи! Десятилетний человек — ребёнок; двадцатилетний Хомо Сапиенс вполне взросл. За это ключевое десятилетие с человеком происходят поразительные превращения — он вырастает на футы и пуды, становясь из хрупкого детёныша матёрым существом. Интеллектуальный уровень тоже совершает качественный скачок. Ну… почти всегда.

В десять ты собирал цветные картинки. В одиннадцать ты, открывая взрослую книгу, с улыбкой вспоминаешь вчерашнего ребёнка.

Когда тебе двенадцать, то сердце готово к подвигам и дуэлям.

Тринадцать ранят сердечной тоской.

Четырнадцать учат выбирать жизненный путь.

Пятнадцать лет — середина, рубеж, отделяющий детство и отрочество от юности и от взрослой жизни. Вчера тебе было четырнадцать, и ты пускал деревянные кораблики в лужах или бумажных змеев в небе. В пятнадцать тебе к лицу штурвал, если не космического корабля, то хотя бы бригантины.

Шестнадцать — у многих совершеннолетие. Радуга возможностей и проблем. Удостоверение взрослой личности, права на вождение автомобиля, неограниченность путешествий, раны от взрослых поступков.

У других совершеннолетие наступает в семнадцать — время шагов, навсегда определяющих будущее.

Восемнадцатилетние имеют полное право умереть с оружием в руках, решая мучительно сложные уравнения своих и чужих жизней.

Девятнадцатилетние печалятся, глядя на последние песчинки юности, убегающие из рук.

На двадцатилетнего взваливают взрослую ношу, не спрашивая — готов ли он.

Для любого человека совершеннолетие — ключевой рубеж и важнейший повод для праздника.

Что же говорить про совершеннолетие юной королевы?!

Прошлый день рождения Никки не захотела праздновать — и не стала. Но времена изменились: что разрешено безвестной девушке, то не позволено знаменитой королеве. Quod licet Jovi, non licet Bovi.

Наивная Никки не собиралась устраивать пышного дня рождения, но обстоятельства столпились вокруг и стали диктовать условия.

Началось необычно: от директора пришло приглашение — не по Сети, а в сжатых челюстях личного директорского кентавра. Последняя встреча с профессором Миличем закончилась провалом Никкиного плана по бесплатному обучению и очередной угрозой её исключения. Вообще, Никки не помнила приятных бесед в кабинете директора, поэтому от нового вызова она ничего хорошего не ждала.

Но директор был настроен миролюбиво, разговаривал любезно и даже с заискивающими интонациями — видимо, ссориться с королевой-студенткой ему совсем не хотелось. Директор предложил Никки использовать самый большой зал Колледжа для проведения официального приёма по поводу её дня рождения.

Никки удивилась — она не планировала никаких приёмов.

Директор удивился на Никкино удивление и оставил в силе своё предложение.

На следующий день Никки позвонил адвокат Дименс и тоже стал спрашивать о планах на день рождения.

— Зачем мне этот официальный приём? — спросила Никки.

— Вам нужны сторонники и союзники, — сказал адвокат. — Я приглашу от вашего имени ряд королевских фамилий, и они пришлют на приём своих представителей. Видимо, это будут молодые принцы и принцессы — вполне логично для знакомства с королевой вашего возраста.

Никки обещала подумать. Но через два дня на экране появилась физиономия коммодора Юра Гринина с тем же вопросом — куда и когда он, как официальный представитель Спейс Сервис, должен приехать на приём по поводу дня рождения королевы Николь?

Традиция победила наивность, и Никки воспользовалась любезностью директора Милича.

Утро дня рождения началось рано: Никки позвонил ведущий Первого Лунного телеканала.

— Ваш пресс-секретарь очень несговорчив и разрешил задать только один вопрос.

— Мой секретарь? Ах да, Робби — твёрдый парень. Задавайте свой вопрос.

— Появившись среди людей, вы натворили много дел: выдвинули новую теорию Большого Взрыва; обнаружили опасность, грозящую Оберонским обсерваториям; нашли жизнь на Марсе. Как вам удалось опередить в интеллектуальной гонке взрослых, опытных учёных?

— Один такой вопрос стоит двух интервью! Но вы ошибаетесь — никакой интеллектуальной гонки не было. Я медленно шла по пустой дороге. Разве кто-то искал жизнь на Марсе? Фонды на эту тему давно не выделяются. Случайный робот, упавший в трещину, имеет больше шансов найти марсианскую жизнь, чем весь МарсоИнститут, который — пусть по уважительным причинам — эту жизнь не ищет. Никто из учёных не считал стабильность Королевского плато на Обероне — такая задача не ставилась, деньги на её решение не выделялись. А специалисты по Большому Взрыву так давно переливают вакуум из пустого в порожнее, что остановить круговое движение их сплочённого коллектива уже невозможно, зато их может обогнать даже школьник, обнаруживший, что король гол и заблудился.

— Поясните. Значит, науке нужно больше денег? Но у вас их тоже не было.

101